Песня рун - Эйрик Годвирдсон

Неведомое создание испустило острый, мерзкий визг, и так быстро, что ни всадник, ни дракон не сумели рассмотреть, порскнуло в кусты, пропав в подлеске.

– Ну и что это за…?

– Тролль. Лесной, – задумчиво произнес Скай. – Очень глупое существо. Очень простое. Оно меня… хм, боится.

– Тролль?

– Да. Он подумал, что мы мертвые, и хотел стащить что-нибудь, пока не пришел кто посерьезнее.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю – я услышал. Троллем он сам себя называл, да и все, что я только что тебе сказал, тоже он и бормотал. Каким-то образом я в полусне смог понять лепет этого создания, – Скай задумчиво повел крыльями, тем же жестом, каким люди и элфрэ пожимают плечами – Эти его всхрюки и стоны – это оно, ты будешь смеяться, пело. И подыгрывало на котелке, ага. Радовался поживе.

– И расстроился, что мы оба живые? – недоверчиво уточнил Йэстен.

– Угу, – кивнул Скай.

Йэстен, вздохнув, покачал головой… и вдруг расхохотался, громко и от души. Представил ужас, объявший маленькую нечисть, при виде Ская, и смелся в захлеб. Дракон тоже повеселился изрядно.

Всадник был не слишком хорошо знаком с пакостливыми существами вроде этого, как сказал Скай, тролля, хотя, безусловно, имел понятие о том, что мир вообще населен много кем еще, кроме разумных живых душ вроде элфрэ, людей, драконов и гномов. В море и небе, в лесу и городах, в степи, в поле – да везде! – жили существа, которые были больше мыслью, духом, чем теми, кто рожден, как положено. Не богам родня, не младшие айулан даже – а так, обретшие плоть осколки силы, что оживляет все. Вроде тех негодных, самовольно явившихся молний, что не откованы рукою Айканто или им были забракованы, но снуют сами по себе в облачной выси. Видать, на северном берегу такие создания особенно бесхитростны и наглы – а значит, стоит быть осторожнее.

В конце концов, молнии-осколки, встретившись всаднику в небе, едва не привели того к гибели. Значит, и встреча с троллями и еще кем-то вроде тоже может быть опасной. Уж историй про зловредную нечисть Йэстен в детстве, как и любой кортуанский мальчишка, слышал предостаточно! О битвах с оборотнями, злыми призраками и жгущими города и поля огненными скакунами он наслушался баек столько, что все и не упомнишь. И не все сказки, говаривал Силас, выдумка и неправда.

– Что же… придется отмывать котел. Вдруг эта дрянь ядовитая, – проворчал, отсмеявшись, Йэстен. – Тебе, мой друг, придется, видимо, глаз да глаз за этими… троллями теперь держать. Раз уж этот тебя устрашился настолько. Впрочем, удивительно было бы, если б не устрашился!

– Верно, да, – Скай склонил голову на бок. – Хотя это существо несложно напугать. Как, правда, можно спутать спящего с мертвым, я не понимаю.

– Силас рассказывал, что некоторые духи плохо понимают, как устроены живущие. Он, может статься, не уловил мыслей никаких вокруг нас – я спал так крепко, что даже снов не видел! – и сделало вывод, что нет мыслей, значит, нет и жизни. Фууу, мерзость! – Йэстен перевернул котелок, выплескивая из него то месиво, что устроил тролль.

Кроме того, что ушастый поганец наплевал в котелок, он еще и накидал туда земли, вонючих склизких грибов, гнилушек и прелой листвы… и даже дохлую лягушку.

– Есть он собирался это, что ли? – Йэстен отправился к ручью, и Скай двинулся следом, заинтересованно осматриваясь по сторонам.

Пока всадник оттирал и выполаскивал котелок, дракон взмыл в небо и принялся охотиться – ловил мелкую пернатую дичь. Драконы едят редко, правда – им надолго хватает плотной трапезы. Но Скай потратил много сил на долгий перелет над морем, и их требовалось восполнить. Да и принести своему другу-всаднику рябчика на ужин – отличная идея. Не тролльими же грибами угощаться!

Рябчика Йэстен изжарил над углями, запил холодной водой из фляги – к котелку он потом еще долго брезгливо принюхивался, тер золой из костра и морщился, покуда Скай не посоветовал – переверни над кострищем да прокали огнем изнутри, сажу отмоешь, а троллий дух выжжет лучше всего!

– Огонь против любой дряни хорош, – согласился Йэстен, и поступил по совету друга.

Он потом, пока шел, куда ноги ведут, еще несколько раз встречал лесного тролля – этого же или другого, а то и других во множестве, неясно. Один раз даже бросил тому кусок хлебной лепешки со словами «Да возьми уже, только отстань!» Хлеб напугал тролля больше, наверное, чем даже меч – стоило Йэстену невзначай коснуться рукояти у бедра, лесной житель с визгом удрал, но потом все равно выглядывал – то прямо из ствола древесного, то меж веток. От хлеба шарахнулся же ровно от сгустка огня… лишь через луну, а то и позже, Йэстен узнает, почему: в хлебе была соль, а тролли ее не выносят.

О, южный кортуанский хлеб, обсыпанный солью по золотистой корочке! Кусочек дома – и гляди-ка, даже от докучливого недруга спасал. Йэстен усмехнулся про себя, когда услышал про соль – видимо, и в самом деле в сказочных историях не всегда сочиняют и привирают… Силас был прав. И сам Йэстен будет как герой такой истории – хлеб, припасенный из дому, отводит троллей, добрый меч пролагает путь, сердце указывает верный шаг… этому всему еще не настало время. Пока.

Пока что Йэстен решил так – нужно двигаться вперед, искать кого-то из живущих. Ведь не с троллями застолья водить он сюда прибыл! А зачем? Наверное, чтобы узнать, зачем ему снятся снег и горы, и тянется, тянется над горами тихая песня – не похожая ни на что.

Йэстен и Скай понимали, что, скорее всего, забрели в какую-то глушь, но, когда они подлетали, у них не было выбора. Если бы северный край Ак-Карана хоть на одной карте был прорисован чуть лучше, чем прихотливой волнистой чертой берега, намеченными устьями крупных рек и парой горных хребтов! Но нет – ни моряк, взявший в Эклисе на борт парня и дракона, ни кто-то из крайморских мореходов не мог ничем помочь. Самая лучшая карта принесла только и знаний, что о паре удобных фьордов да горном хребте в самой глубине материка – а кто, где и как живет меж горами и берегом, осталось загадкой.

В крайморском порту, расположенном в устье реки Ян, отдохнув от зыбкости под ногами корабельной палубы, крепко отобедав и узнав, что в Ак-Каран крайморцы сами не ходят, и лишь редкие северные купцы сами наведываются порою, Йэстен решил, что ждать этих полумифических купцов нет никакой возможности. Крайморцы оказались людьми куда как более неприветливыми, чем эклисские обитатели порта и прибрежных районов… или все же дело было в том, что Йэстен – чужак? Он, по хмурому совету капитана, не стал испытывать судьбу, и не обнаруживал того, что он – аргшетрон. Этому не было прямого обоснования, но почему-то юноша подумал, что моряк явно знает крайморский люд лучше. И потому Скай поднялся с корабля раньше, чем тот пристал в порту, и дожидался Йэстена с припасами и новостями вне видимости жилья… пару раз пролетел высоко-высоко в небе, оглядывая берега – так высоко, что его мог рассмотреть только сам всадник.

Подумал тогда – верно сделал. Тут был какой-то свой уклад. Агршетронским призванием, смутно догадывался Йэстен, дверей не отомкнешь на этом берегу… не Кортуанск, не Кортуанск!

Силас говаривал – уклончиво, правда – что в иных странах люди не так живы умом, как правило, и что ему, Йэстену, весьма повезло расти в просвещенном краю, где драконий всадник может научиться быть тем, кем и должно – помощником людям, заступником… не даром само слово – «аргшетрон» – ранее означало «заступник народа».

И уж что там с живостью ума, юноша не разобрал, а что с нелюдимостью все в других землях гораздо суровее, уже понял. Ему явно не доверяли… или не принимали всерьез. И это, кажется, было привычной манерой говорить обо всех, кто не местный.

«Чего это ты,